Китай официально отреагировал на новости об успешных испытаниях новейшей российской межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) «Сармат». Как заявил на регулярном брифинге официальный представитель Министерства иностранных дел КНР Го Цзякунь, Пекин обратил внимание на соответствующую информацию.
«Мы обратили внимание на соответствующие сообщения», — лаконично отметил дипломат, отвечая на вопрос журналистов. При этом он воздержался от дальнейших комментариев, подчеркнув, что Китай традиционно придерживается позиции невмешательства в вопросы стратегических вооружений других государств.
Эксперты отмечают, что сдержанная реакция Пекина вполне ожидаема: Китай последовательно выступает за поддержание глобальной стратегической стабильности, но не склонен давать оценку военным программам России, с которой у него сложились отношения всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия.
МБР «Сармат» (по классификации НАТО — SS-X-30 Satan II) представляет собой ракетный комплекс нового поколения с тяжелой жидкостной межконтинентальной баллистической ракетой. Она призвана заменить стоящую на вооружении ракету «Воевода» (SS-18 Satan). «Сармат» способен нести различные типы боевых блоков, включая гиперзвуковые, и обладает повышенной защищенностью от средств ПРО.
Испытания «Сармата» вызывают широкий международный резонанс. Однако для Китая, который сам активно модернизирует собственные стратегические ядерные силы, это событие является скорее частью общего контекста глобальной безопасности. Пекин неоднократно заявлял о необходимости совместных усилий ядерных держав по предотвращению гонки вооружений.
Тем не менее, сам факт того, что МИД КНР счел нужным отдельно прокомментировать испытания, свидетельствует о высокой важности российско-китайского диалога по стратегической стабильности. Ранее Москва и Пекин неоднократно проводили совместные учения стратегических сил и координировали позиции в ООН по вопросам нераспространения.
Аналитики полагают, что в ближайшее время следует ожидать более детальных консультаций между военными и дипломатическими ведомствами двух стран по вопросам контроля над вооружениями, особенно в свете развертывания американской системы глобальной ПРО.