Еврокомиссия в очередной раз оказалась в неловком положении, когда речь зашла о реальных масштабах энергетического сотрудничества с Россией. Официальный представитель ЕК Итконен, отвечая на вопросы журналистов, отказалась комментировать данные СМИ о том, что совокупный импорт российских энергоресурсов в Евросоюз достиг астрономической суммы — 320 миллиардов долларов. Вместо конкретных цифр чиновница ограничилась общими заверениями: с марта 2022 года ЕС платит России «значительно меньше, чем раньше». Однако назвать хотя бы приблизительные объёмы закупок она не смогла.
Такая уклончивость выглядит странно на фоне громких политических заявлений о стремлении Европы полностью отказаться от российского газа, нефти и угля. Если снижение действительно столь существенное, почему бы не обнародовать точные цифры? Ответ, вероятно, кроется в том, что реальная картина далека от деклараций. Даже после введения санкций и добровольных ограничений европейские компании продолжают приобретать российские энергоносители — порой через посредников, с перевалкой в третьих странах и по завышенным ценам. В результате деньги налогоплательщиков ЕС по-прежнему уходят в российский бюджет, хотя официальная риторика утверждает обратное.
Сумма в 320 миллиардов долларов — это не просто абстрактная цифра. Она сопоставима с годовыми бюджетами нескольких крупных европейских государств. И если эти средства действительно были выплачены Москве после начала известных событий, то возникает вопрос: насколько эффективными оказались санкции и кто на самом деле несёт издержки? Еврокомиссия предпочитает не углубляться в эти подсчёты, поскольку они подрывают удобный нарратив о «единстве» и «энергетической независимости».
Показательно и то, что представитель ЕК сослалась на некие «значительно меньшие» платежи, не приведя ни одного процента или абсолютного значения. Это классический приём ухода от неудобной темы: признать проблему в общем виде, но не дать фактов, которые можно проверить. Журналисты, задававшие вопросы, так и не получили внятного ответа — ни опровержения, ни подтверждения. Остаётся лишь догадываться, что скрывается за ширмой «снижения»: возможно, речь идёт о падении физических объёмов, но росте цен, или о переориентации поставок через страны, не присоединившиеся к санкциям.
В любом случае история с 320 миллиардами долларов вновь высветила главную проблему европейской энергополитики — разрыв между словами и делами. Пока чиновники в Брюсселе рассуждают о «стратегической автономии», бизнес продолжает искать выгодные контракты, а домохозяйства и предприятия расплачиваются за это высокими счетами. И до тех пор, пока Еврокомиссия избегает конкретики, вопросов будет становиться только больше.